— Она на меня очень злится. Даже заперла, — сказал Ангель. — Хотите что-нибудь выпить? — предложил он приличия ради и с трудом поднялся.

— Спасибо, — поблагодарил Жакмор. — Не сейчас.

— А вы здесь какими судьбами? — спросил Ангель. — Приехали к нам отдохнуть?

— Да, — ответил Жакмор. — Думаю, мне у вас будет неплохо, раз вы сами предлагаете.

— Нам просто повезло, что вы оказались рядом, — сказал Ангель.

— А врача здесь нет? — поинтересовался Жакмор.

— Меня заперли. Я не мог ничего сделать. Всем должна была заниматься девушка с фермы. Она такая отзывчивая.

— А-а… — протянул Жакмор.

Они замолчали. Жакмор чесал бороду растопыренной пятерней. Его голубые глаза блестели на солнце, заплывшем в комнату. Ангель внимательно рассматривал гостя. Психиатр был одет в костюм из очень мягкой черной ткани — облегающие брюки на штрипках и длинную, зауженную в плечах куртку, которая была застегнута до подбородка. Черным лаком отливали кожаные сандалии, а в проруби воротника плескались лиловые воланы сатиновой сорочки. Психиатр был безумно прост.

— Я рад, что вы здесь останетесь, — произнес Ангель.

— Теперь можете зайти к жене, — предложил психиатр.

VI

Клементина не двигалась. Она лежала на кровати, уставившись в потолок. Два молодца — справа, третий — слева.

Сиделка уже прибрала в комнате. Солнце беззвучно переливалось через подоконник; окно было открыто.

— Завтра нужно будет отнять их от груди, — сказал Жакмор. — Не может же она кормить сразу троих, а так получится быстрее, и она сохранит красивую грудь.

Клементина зашевелилась, повернула голову и метнула в их сторону колючий взгляд.

— Я буду кормить их сама. Всех троих. И это не испортит мою грудь. А если испортит, то тем лучше. Во всяком случае, у меня больше нет желания нравиться кому бы то ни было.

Ангель подошел поближе, протянул руку, чтобы погладить ее, но она резко отстранилась.